Правила ломоносова на современном языке + видео обзор

Евтюхин В. Б.: «Российская Грамматика» М. В. Ломоносова

«Российская Грамматика» М. В. Ломоносова

«Российская грамматика» — одно из главных филологических сочинений М. В. Ломоносова и одно из важнейших по значимости в истории русской филологии. Первая печатная (типографски изданная) русская научная грамматика на родном языке. Ломоносов начал работать над «Российской грамматикой» в 1749 г. 20 сентября (по ст. стилю) 1755 г. Ломоносов преподнёс перебеленную рукопись РГ великому князю Павлу Петровичу. Из печати книга (тираж — 1200 экз.) вышла в январе 1757 г. На титульном листе 1-го изд. указан не год выхода «Российской грамматики» в свет, а 1755 г. Аналогично — 1755 годом — помечены и все последующие издания «Российской грамматики» XVIII в.: 2-е изд.(1765), 3-е (1771), 4-е (1777), 5-е (1784). В 1764 г. в Петербурге «Российская грамматика» вышла в переводе на немецкий язык.

Рассмотрены общие вопросы классификации «знаменательных [т. е. «знаменующих», обозначающих что-то] частей слова» (частей речи) и семантические, морфологические и синтаксические свойства последних. Знаменательных частей слова 8: имя, местоимение, глагол, причастие, наречие, предлог, союз, междуметие. Причастие интерпретируется как отдельная часть речи: служит «для сокращения соединением имени и глагола в одно речение». Части речи распадаются на главные (имя, глагол) и вспомогательные, или служебные (шесть остальных). Помимо этого, в морфологическом отношении части речи разбиты на «склоняемые» (т. е. изменяемые: имя, местоимение, глагол, причастие) и «несклоняемые» (остальные). Кратко освещен вопрос о способах образования слов («произвождением», или «наращением складов»: гора → горница; «сложением»: рука + мою → рукомойникъ).

Третье наставление («О имени») содержит подробные сведения о морфологических, семантичеких и словоообразовательных свойствах существительных, прилагательных и числительных, в совокупности, по традиции греческих грамматик, трактуемых как одна «знаменательная часть слова». В главе «О родах имени» устанавливается соответствие между родовыми классами (четыре: мужеский, женский, средний и общий) и формой существительных (например: «которые на и и ъ кончаются, суть мужеского рода: сарай храмъ»). Центральным разделом наставления являются главы «О склонениях» и «Содержащая особливые правила склонения». «Склонений в российском языке пять: четыре существительных и одно прилагательных». К 1-му склонению отнесены существительные типа слуга, изба, дядя; к 2-му — соколъ, злод е й, якорь, спасенiе, солнце; к 3-му — «имена среднего рода, кончающиеся на я» (с е мя, жеребя); к 4-му — имена «женского рода, кончающиеся на ь» (доброд е тель). Ломоносов тщательно описывает не только падежно-числовые окончания (в том числе и вариантные) существительных и прилагательных, но и изменения в основах, сопровождающие склонение (небо — небеса, горшокъ — горшка и т. д.) и образование кратких форм прилагательных (кроткой, но кротокъ). Рассмотрено образование степеней сравнения прилагательных: положительный (богатый), рассудительный (весел е е), превосходный (пребогатый, самой скверной) «степень». О формах с приставкой наи- Ломоносов замечает: «Новые превосходные, с польского языка взятые, с приложением наи: наилутчий, наичист е йший российскому слуху неприятны».

Наставление четвертое («О глаголе») полностью посвящено глаголу: специфике его формо- и словообразования, семантике и функционированию форм. Наклонений у глагола три: изъявительное (пишу), повелительное (пиши) и «неокончательное» (писать). По Ломоносову, специальных глагольных форм желательного и сослагательного наклонений в русском языке нет («вместо оных употребляют изъявительное с приложением союзов»). Временных форм 10. Настоящее (трясу). 6 прошедших: неопределенное (трясъ), однократное (тряхнулъ), совершенное (написалъ), давнопрошедшее первое (тряхивалъ), давнопрошедшее второе (бывало трясъ), давнопрошедшее третье (бывало трясывалъ). 3 будущих: неопределенное (буду трясти), однократное (тряхну), совершенное (напишу). Глагол имеет 6 залогов: действительный (мою), страдательный (есть прославляемъ), возвратный (моюсь), взаимный (знаюсь), средний (сплю), общий (боюсь). Спряжений два. Причем спряжение Ломоносов трактует одновременно и в узком (изменение по лицам), и в широком смысле (вся система форм глагола, включая причастия и деепричастия). Глаголы разбиваются на личные и безличные; правильные и неправильные (даю, е мъ, хочу); полные, неполные («полный глагол имеет все наклонения, времена, лица и числа ; неполный глагол чего-нибудь из оных лишен, как: очутился, довелось») и «изобилующие» («имеют два разных окончания в одном знаименовании: колеблю и колебаю»).

В наставлении пятом («О вспомогательных или служебных частях слова») рассматриваются местоимения, наречия, предлоги (предлоги в «Российской грамматике» еще не разделяются с приставками), союзы; предлагаются их классификации. В этом же наставлении Ломоносов еще раз обращается к причастиям, фиксируя внимания читателя на некоторых их особенностях, которые не были обсуждены в наставлении о глаголе. Очевидна определенная нелогичность рассмотрения причастий в рамках вспомогательных (служебных) частей речи, что, по-видимому, ощущал и сам Ломоносов (ср.: «О причастиях хотя выше сего в спряжении глаголов показано, однако же кратко, и для того здесь надлежит изъяснить пространнее»).

Наставление шестое («О сочинении» частей слова») посвящено вопросам синтаксической сочетаемости частей речи. Терминов типа «управление», «примыкание» и под. как таковых еще нет (впрочем, ср.: «Имена прилагательные, местоимения и причастия должны с существительными, к которым прилагаются, должны быть согласны в роде, числе и падеже»), но техника и особенности синтаксических связей продемонстрированы отчетливо. Анализируя сочетаемость слов, Ломоносов не ограничивается только формальной стороной дела. Он показывает важность смысловой сочетаемости слов. Действительно, синтаксис не есть просто формальное связывание слов. Синтаксис — это связывание («сочинение») смыслов с использованием определенных формальных механизмов. Учения о простом предложении и синтаксических единицах, б ó льших, чем простое предложение, в «Российской грамматике» нет (за исключением самых общих и кратких сведений на этот счет в главе 5-ой первого наставления). Однако, согласно грамматическим представлениям того времени, это учение должно было содержаться не в курсе грамматики, а в риторике. Риторика и грамматика составляют одно целое: грамматика объясняет устройство языка, риторика учит, как правильно строить речь. Об одном из побудительных стимулов к составлению грамматики Ломоносов писал: «Особливо для того выдаю [«Российскую грамматику»] на свет, что уже Риторика [«Краткое руководство к красноречию», 1748 г.] есть, а без грамматики разуметь трудно». Не случайно Ломоносов обращался в Академическую канцелярию с просьбой о выпуске нового издания его Риторики одновременно с выходом в свет «Российской грамматики».

«Российская грамматика» — отчетливо нормативно ориентированная грамматика (ср., напр.: «Говорят иные: хочем, хочете, хочут, однако непристойно»; «Весьма погрешают те, которые по свойству чужих языков деепричастия от глаголов личных лицами разделяют идучи я в школу, встр е тился со мной прiятель» и т. п.). Собственно, в условиях становления нового литературного языка русского общества, в процессе поиска языка новой литературы это было веление времени. И Ломоносов хорошо понимал это, став и в теории, и в практике одним из творцов современного русского литературного языка.

Таким образом, «в «Российской грамматике» Ломоносова были сформулированы главнейшие аспекты изучения грамматического строя русского языка: формальный, функциональный и стилистический — в их органическом взаимодействии; этим определилось развитие русской грамматической мысли на много десятилетий вперед» (Н. Ю. Шведова). И современные грамматики строятся практически так же, как и «Российская грамматика», обязательно включая три указанные аспекта описания языка.

Выход «Российской грамматики» был встречен русским обществом с чрезвычайным энтузиазмом. «Российская грамматика» принесла Ломоносову вполне заслуженную славу «первейшего» российского грамматиста. Вместе с тем не следует думать, что «Российская грамматика» появилась на абсолютно неподготовленной до Ломоносова российской грамматической почве. Российское общество XVIII в. живо ощущало настоятельную потребность в описательной грамматике, которая бы отразила реальную языковую ситуацию общества и которая бы способствовала «устроению» языка, сформулировав языковые нормы. Ломоносов писал: «Тупа оратория, косноязычна поэзия, неосновательна философия, неприятна история, сомнительна юриспруденция без грамматики». Еще в 1733 г. Академия наук, принимая на службу В. К. Тредиаковского, так определила круг его обязанностей: «Помянутой Тредиаковский обязуется вычищать язык руской как стихами, так и не стихами окончить Грамматику, которую он начал, и трудиться совокупно с прочими над Дикционарием руским». Критически осмысленные Ломоносовым грамматические идеи В. Е. Адодорува, В. К. Тредиаковского, В. Н. Татищева оказали безусловное влияние на «Российскую грамматику». Однако ни в коем случае нельзя и преуменьшать значимость и объем проделанной Ломоносовым работы, о чем свидетельствует хотя бы громадная подготовительная работа — пространные черновые материалы к «Российской грамматике». Ломоносов стал первым русским автором, выпустившим в свет систематическую грамматику, грамматику, отвечавшую запросам динамично развивавшегося общества. Вполне отдавая отчет в значимости своего труда, Ломоносов осознавал при этом, что это только первый опыт такого рода сочинений с неизбежно присущими всем первым опытам недостатками: «Сию грамматику не выдаю за полную, но только опыт, ибо еще никакой нет, кроме славенской [Мелетия Смотрицкого] и маленькой [Адодурова — Anfangs-Gründe der Rußischen Sprache] в лексиконе [Вейсманна, 1731 г.], весьма несовершенной и во многих местах неисправной» (расширенного варианта грамматики Адодурова Ломоносов не знал, поскольку тот напечатан не был); « сочинил малый сей и общий чертеж всея обширности — Российскую грамматику, главные только правила в себе содержащую»

Источник

Российская грамматика.
Наставление первое. О человеческом слове вообще

РОССИЙСКАЯ ГРАММАТИКА

Пресветлейшему государю, великому князю Павлу
Петровичу, герцогу голстейн-шлезвигскому,
стормарнскому и дитмарсенскому, графу
олденбургскому и делменгорстскому и прочая,
милостивейшему государю.

Пресветлейший государь, великий князь,
милостивейший государь!

Повелитель многих языков, язык российский, не токмо обширностию мест, где он господствует, но купно и собственным своим пространством и довольствием велик перед всеми в Европе. Невероятно сие покажется иностранным и некоторым природным россиянам, которые больше к чужим язы́кам, нежели к своему, трудов прилагали. Но кто, не упрежденный великими о других мнениями, прострет в него разум и с прилежанием вникнет, со мною согласится. Карл Пятый, римский император, говаривал, что ишпанским язы́ком с богом, французским — с друзьями, немецким — с неприятельми, италиянским — с женским полом говорить прилично. 1 Но если бы он российскому язы́ку был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашел бы в нем великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италиянского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского язы́ка. Обстоятельное всего сего доказательство требует другого места и случая. Меня долговременное в российском слове упражнение о том совершенно уверяет. Сильное красноречие Цицероново, великолепная Виргилиева важность, Овидиево приятное витийство не теряют своего достоинства на российском язы́ке. 2 Тончайшие философские воображения и рассуждения, многоразличные естественные свойства и перемены, бывающие в сем видимом строении мира и в человеческих обращениях, имеют у нас пристойные и вещь выражающие речи. И ежели чего точно изобразить не можем, не язы́ку нашему, но недовольному своему в нем искусству приписывать долженствуем. Кто отчасу далее в нем углубляется, употребляя предводителем общее философское понятие о человеческом слове, тот увидит безмерно широкое поле или, лучше сказать, едва пределы имеющее море. Отважась в оное, сколько мог я измерить, сочинил малый сей и общий чертеж всея обширности — Российскую грамматику, 3 главные только правила в себе содержащую. Сие невеликое дело в. и. в. принести в дар весьма бы я усумнелся, если бы оно, не считая моего посильного и к отечеству усердного труда, само своею надобностию не подало к тому смелости. Тупа оратория, косноязычна поэзия, неосновательна философия, неприятна история, сомнительна юриспруденция без грамматики. 4 И хотя она от общего употребления язы́ка происходит, однако правилами показывает путь самому употреблению. Итак, когда в грамматике все науки таковую нужду имеют, того ради, желая, дабы она сиянием, от пресветлого имени в. и. в. приобретенным, привлекла российское юношество к своему наставлению, всеуниженнейше приношу оную в. и. в., преисполнен истинного веселия о всевожделенном течении вашего здравствования, преисполнен усердного желания о многолетном оного продолжении. Всевышний промысл, споспешествующий попечению о вас великия Елисаветы и дражайших родителей в. в. да благоволит укрепить ваше младенчество, просветить отрочество, возвеселить юношество, прославить мужество и продолжить в бодрости премудрую старость. И, когда под вышнего рукою лета ваши процветая купно с общею нашею радостию возрастают, да возрастет и российского слова исправность в богатстве, красоте и силе, к описанию славных дел предков ваших, к прославлению благословенного дому Петрова и всего отечества, к удовольствию в. и. в. и ваших потомков, которых число да продолжит господь непрерывно вовеки, от искренней верности желаю, пресветлейший государь, великий князь, в. и. в. всенижайший раб 5

НАСТАВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ СЛОВЕ ВООБЩЕ

О ГОЛОСЕ

По благороднейшем даровании, которым человек прочих животных превосходит, то есть правителе наших действий — разуме, первейшее есть слово, данное ему для сообщения с другими своих мыслей. Польза его толь велика, коль далече ныне простираются происшедшие от него в обществе человеческом знания, которые весьма бы тесно ограничены были, если бы каждый человек воображенные себе способом чувств понятия только в собственном своем уме содержал сокровенны. Когда к сооружению какой-либо махины приготовленные части лежат особливо, и никоторая определенного себе действия другой взаимно не сообщает, тогда все бытие их тщетно и бесполезно. Подобным образом, если бы каждый член человеческого рода не мог изъяснить своих понятий другому, то бы не токмо лишены мы были сего согласного общих дел течения, которое соединением разных мыслей управляется, но и едва бы не хуже ли были мы диких зверей, рассыпанных по лесам и по пустыням.

Правда, что кроме слова нашего можно бы мысли изображать было чрез разные движения очей, лица, рук и прочих частей тела, как то пантомимы на театрах представляют, однако таким образом без света было бы говорить невозможно, и другие упражнения человеческие, особливо дела рук наших, великим были бы помешательством такому разговору; не упоминаю других непристойностей.

Но коль велика творческая премудрость: одарил нас словом, одарил слухом! Определенные к ним члены коль хитро устроены, невозможно и помыслить без удивления о неизреченном разуме, без глубочайшего благоговения и благодарения к щедроте всевышнего строителя мира.

Умолчевая здесь об оных органических членах, рассудим токмо о несчетном различии, первое, голоса, второе, выговора.

Чудимся по справедливости бесконечному различию идей, которые чувством зрения представляются, но едва ли меньше дивиться должно несчетному их множеству, посредством слуха поемлемому нами. Для уверения надлежит различить наперед голос на главные его изменения.

Во-первых, изменяется голос выходкою, 6 второе, — напряжением, третие, — протяжением, четвертое, — образованием.

Выходка возношением и опущением, 7 протяжение долготою и краткостию, напряжение громкостию и тихостию сколько различия в голосе производят, довольно известно из музыки. Не упоминаю многообразного совокупления разных повышений, когда они сладко соглашаются, несносно здорят или кратким разгласием приятное согласие предыдущих и последующих больше украшают.

Посему вымышленные от Голберга в земли́ живущие люди, 8 когда бы действительно были и имели бы вместо органов, к произнесению слова служащих, на груди своей струны, то могли бы оными свободно изображать и с другими сообщать свои мысли.

Образование состоит в отменах голоса, которые от повышения, напряжения и протяжения не зависят. Такие изменения примечаем в сиповатом, звонком, тупом и в других голосах разных. Отмена их коль многочисленна, из того видеть можем, что из великого множества знакомых людей каждого узнаем по голосу, в лице не видя.

Образованием названо здесь сие изменение голоса для того, что представляет в себе образы животных и бездушных вещей с их голосом, ибо иной голос подобен колокольному звону, иной тележному скрыпу, иной скотскому реву, иной соловьеву свисту, иной подходит к какому-нибудь музыкальному инструменту.

К образованию принадлежит и слова человеческого выговор как вид оного, которым голос различно изменяется и с голосами разных животных и бездушных вещей себя в уме представляет. Например: иногда изображается шипением кипящая вода, иногда — треском сыплющиеся мелкие камни, блеянье овец и другие отмены. 9

О ВЫГОВОРЕ И НЕРАЗДЕЛИМЫХ ЧАСТЯХ
ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СЛОВА

Хотя не все сии изменения, однако великую часть оных имеет в себе человеческое слово. Толь многих народов, по разным странам обитающих, разные язы́ки каких отмен не имеют! Показывают сие многие азиатические, африканские и американские народы, которых язы́ки больше на шум других животных, нежели на человеческий разговор, походят, как о том многие описания путешествий свидетельствуют.

Неразделимая часть слова называется та, в которой в неразделимое по чувствам время ни напряжением, ниже́ повышением ничего отменного произвести невозможно.

Таковые неразделимые части слова изображаются по их разности различными начертаниями, которые называются по-нашему буквы. Различность их происходит от разности органов, от разного их положения и движения.

Устроенные для выговору органы суть: губы, зубы, язык, нёбо и гортань с положенными близ ея частями, то есть с язычком и со скважинами в ноздри.

Движения органов суть двояки: первые могут дать голосу отмену на чувствительное и весьма долгое время, сколько духа человеческого станет; другие явственно слышны бывают в неразделимое слухом время и по большой части в начале отмен первых.

Первые отмены действительно голосу сопрягаются, и начертания, или буквы, их изображающие, по справедливости гласными называются. Второго рода отмены прилично согласными именованы.

Всем народам и каждому человеку легче произносить голос простым отверстием рта, чем производится отмена образовательная, которую мы показываем буквою а: того ради недивно, что она поставляется у всех известных народов в начале азбуки.

Разные положения всего рта, а особливо расширение, стиснение, округление и протяжение производят разные отмены образовательные, которые изображаются буквами гласными е, и, о, у и прочими.

В продолжение голоса ударяет воздух больше в передние части рта — к губам или во внутренние — к гортани. От первого происходят гласные тонкие или острые, от последних дебелые или тупые. Тонкие соответствуют дебелым, например:

Источник

«Язык произведений М.В. Ломоносова с точки зрения норм современного русского литературного языка».

Правила ломоносова на современном языке

В работе дается краткая характеристика деятельности М.В. Ломоносова в области реформирования языка, его заслуг в области языкознания.

Автор рассматривает понятие литературной нормы, анализирует некоторые произведения Ломоносова с точки зрения норм современного русского языка, пытается разобраться в причинах несоответствия этим нормам ударения в словах, их образования, изменения.

Скачать:

Предварительный просмотр:

Муниципальное образовательное учреждение

«Яшалтинская средняя общеобразовательная школа»

Язык произведений М.В. Ломоносова с точки зрения норм современного русского литературного языка.

Автор Асадова Анастасия Витальевна,

учащаяся 9 А класса

Яшалтинской средней школы.

Научный руководитель Дрей Н.И.,

учитель Яшалтинской средней школы.

В работе дается краткая характеристика деятельности М.В. Ломоносова в области реформирования языка, его заслуг в области языкознания.

Автор рассматривает понятие литературной нормы, анализирует некоторые произведения Ломоносова с точки зрения норм современного русского языка, пытается разобраться в причинах несоответствия этим нормам ударения в словах, их образования, изменения.

I. Введение ____________________________________________с. 4

III. Заключение.________________________________________ с. 12

IV. Cписок литературы___________________________________ с. 13

Великий русский ученый и поэт Ломоносов оказал громадное воздействие на весь ход развития русской филологической культуры, в том числе на развитие русского литературного языка.

Ломоносов, как никто из его предшественников и современников, сумел правильно определить соотношение тех элементов, из которых исторически складывалась русская письменная речь, и угадать насущные, живые нужды ее развития.

Ломоносов умел находить и время, и вдохновение, как для поэзии, так и для собственно филологических работ, попеременно посвящая себя то риторике и поэтике, то вопросам стихосложения, то стилистике и грамматике. Этот грандиозный размах деятельности великого русского энциклопедиста не только вызывает восхищение у нас, его потомков, но предъявляет нам требование внимательного, усердного и точного изучения оставленного им культурного наследства. Постараемся отдать себе отчет в том, что именно поставило имя Ломоносова на такую высоту в истории русского литературного языка.

II. 1. Реформаторская деятельность М.В. Ломоносова.

В первые десятилетия XVIII века русский литературный язык находился в состоянии сильного брожения и внутренней неустойчивости.

До середины XVII века русская литературная речь представляла собой своеобразную двуязычную систему.

С одной стороны это была древнерусская письменная речь, которую мы называем сейчас церковно-славянским языком. Этому книжному языку противостоял в письменном употреблении другой тип языка, который был гораздо ближе языку живого устного общения и применялся для чисто деловых надобностей — официальной и частной переписки, дипломатических сношений, составления юридических документов и правительственных распоряжений и т. д.

Начиная со второй половины XVII века, значительно расширилась самая область применения письменного слова. Это происходило в связи с появлением и развитием новых жанров художественной литературы. Для новой литературы нужен был новый книжный язык, то есть такой язык, который был бы пригоден для литературного письма и обладал бы соответствующей образностью, но и в то же время был бы лишен привкуса церковности и старины, отличался бы колоритом светскости и живой современности. Поисками такой новой книжной, но светской литературной речи и были заняты русские литераторы конца XVII и начала XVIII века. Самым удачливым из них и был Ломоносов. Он дает последовательно и строго национальное разрешение этой проблемы. «О пользе книг церковных в российском языке» — так называется основополагающий, небольшой по объему труд Ломоносова, в котором он уже позднее, в 1755 году, с редкостной ясностью суждений подвел итог созданному им и победившему направлению в обработке русского литературного языка.

Ясное понимание того, что язык русской образованности постепенно возникает на почве этого плотного сращения обеих исторических стихий

русского письменного слова, сквозит в каждом положении филологических работ Ломоносова, в каждой строке его собственных литературных произведений. Именно на этом взгляде и строится все знаменитое учение Ломоносова о составе русской лексики и ее употреблении.

Ломоносов делит все единицы лексики на три основных разряда. К первому он относит слова, общие для языка церковных книг и для простого русского языка, как, например, слава, рука, почитаю. Ко второму относятся такие слова церковных книг, которые в простом русском языке не употребляются, но все же понятны грамотным людям, например, отверзаю, взываю, насажденный. Есть в церковном языке также слова непонятные и представляющиеся устарелыми, как, например, овогда — некогда, свене — прежде. Но их Ломоносов вообще не считает возможным употреблять в русском литературном языке. Наконец, третий разряд составляют слова, совсем неизвестные языку церковных книг, как, например, говорю, ручей, пока. В числе этого рода слов Ломоносов особо выделяет слова «презренные», то есть грубые и вульгарные, которые он также не советует употреблять, разве только в «подлых комедиях».

Самое важное то, что в основу всей системы положено «славено-российское» начало русского языка, то есть такие средства, которые у русского и церковно-славянского языка являются совпадающими, общими. Ломоносов объявляет как бы генеральной линией развития нового русского литературного языка ту линию скрещения обеих языковых стихий, которая наметилась уже на предшествующих стадиях истории русского языка и с изумительной зоркостью была им угадана. Именно таким путем удалось Ломоносову вывести русский литературный язык на тот путь развития, который в будущем привел к такому яркому и мощному расцвету русское слово.

Русский язык отвоевывал у церковного языка форму за формой, слово за словом, лишая их специфически церковного привкуса и превращая их в свое собственное достояние.

Основная заслуга Ломоносова заключается, следовательно, в том, что он создал прочную почву для развития нового книжного, но уже светского, общегражданского русского литературного языка. «Я хотя и не совершу, — пишет Ломоносов, — однако начну, то будет другим после меня легче делать. «

В январе 1757 года вышла в свет «Российская грамматика», составленная Ломоносовым еще в 1755 году. Она стала главным сочинением Ломоносова по проблемам русского языка и выдержала 14 изданий. Это была первая получившая широкую известность грамматика русского языка, созданная в России.

Ломоносов закончил реформу русского стихосложения и подкрепил ее своими поэтическими произведениями.

II. 2. Язык произведений М.В. Ломоносова и современная литературная норма.

Со времени реформирования языка прошло более двухсот пятидесяти лет. Русский язык за это время изменился и продолжает развиваться. Особенно заметны эти изменения в фонетике, лексике, орфоэпии, грамматике. Неудивительно, что для меня и моих сверстников язык произведений Ломоносова кажется непонятным, тяжелым для восприятия. Объектом моего исследования стали поэтические произведения: оды, стихотворения. Попытаемся разобраться в особенностях художественных текстов с точки зрения норм современного русского литературного языка.

Ожегов С.И. трактует норму, как узаконенное установление, признанный обязательным порядок, строй чего-нибудь. А К.С. Горбачевич, говоря о норме литературного языка, отмечал, что это не только социально одобряемое правило, но и правило, отражающее закономерности языковой системы и подтверждаемое словоупотреблением авторитетных писателей.

Различают нормы орфоэпические, орфографические, словообразовательные, лексические, морфологические, грамматические, синтаксические, интонационные и пунктуационные.
Характерные особенности нормы литературного языка:
— относительная устойчивость,
— распространенность, общеупотребительность,
— общеобязательность,
— соответствие употреблению, обычаю и возможностям языковой системы.

Норма – понятие динамичное, поэтому то, что было нормой во времена Ломоносова, сегодня может не являться таковой.

Во время работы с текстами произведений (« Ода на день восшествия на всероссийский престол ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны 1747 года», « Вечернее размышление о божием величестве при случае великого северного сияния», «Разговор с Анакреоном»), обращаешь внимание на те слова и выражения, в которых наблюдается явное

несоответствие с нормами современного литературного языка. Так, например в «Оде..» есть следующие строки:

Великое светило миру,

Блистая с вечной высоты

На бисер, злато и порфиру,

На все земные красотЫ …

…свой взор возводит,

Но краше в свете не находит

Ты кроме той всего превыше

Душа ее зефира тише,

И зрак прекраснее раЯ.

В своих произведениях Ломоносов довольно часто использует краткие прилагательные: велики имена, полезны труды, [науки] в покое сладки и т.п.

Интересным показалось мне то, что наряду с общепринятыми формами он образует краткие прилагательные от слов, которые по современным языковым нормам не могут иметь краткой формы. Это относительные прилагательные: солнечны лучи, льдисты моря («Вечернее размышление…»). В современном языке только качественные прилагательные образуют такую форму.

Как известно, краткие прилагательные в современном языке не склоняются, но у Ломоносова мы можем найти их в падежной форме:

Сие злату очистит жилу;

Почувствуют и камни силу

Тобой восставленных наук. («Ода на день восшествия…»)

Не лучше ль без терзанья

С приятелем гулять

И нежны воздыханья

К любезной посылать. («Разговор с Анакреоном»)

Хоть в вечность ты глубоку

Не чаял больше быть,

Но славой после року

Ты мог до нас дожить. («Разговор с Анакреоном»).

Мы видим, что слова злату (жилу), нежны (воздыханья), в глубоку (вечность) стоят в форме винительного падежа, т.е. склоняются. Это еще одно оправданное несоответствие сегодняшним нормам.

Внимательное чтение произведений М.В. Ломоносова обнаружит множество подобных примеров.

Проводя эту работу, я еще раз убедилась в том, насколько талантливы и самоотверженны были наши ученые, поэты, писатели. Ими были сделаны величайшие открытия, созданы замечательные произведения. Исследования, проведенные мною, помогли найти ответы на мои вопросы, научили внимательно читать и понимать произведения Ломоносова.

В его творениях еще множество тайн и загадок, но я надеюсь, что со временем они будут открыты и разгаданы.

Источник

Видео

Теория трёх штилей Ломоносова

Теория трёх штилей Ломоносова

Ломоносов Михаил. Интересные Факты о Ломоносове. Биография и Открытия Ломоносова

Ломоносов Михаил. Интересные Факты о Ломоносове. Биография и Открытия Ломоносова

Михайло Ломоносов. От недр своих. (Фильм 1, серия 1. Биографический)

Михайло Ломоносов. От недр своих. (Фильм 1, серия 1. Биографический)

Михайло Ломоносов. Врата учености. (Фильм 2, серия 2. Биографический)

Михайло Ломоносов. Врата учености. (Фильм 2, серия 2. Биографический)

Михайло Ломоносов. От недр своих. (Фильм 1, серия 2. Биографический)

Михайло Ломоносов. От недр своих. (Фильм 1, серия 2. Биографический)

Михайло Ломоносов. Врата учености. (Фильм 2, серия 1. Биографический)

Михайло Ломоносов. Врата учености. (Фильм 2, серия 1. Биографический)

Михайло Ломоносов. От недр своих. (Фильм 1, серия 3. Биографический)

Михайло Ломоносов. От недр своих. (Фильм 1, серия 3. Биографический)

Михайло Ломоносов. Врата учености. (Фильм 2, серия 3. Биографический)

Михайло Ломоносов. Врата учености. (Фильм 2, серия 3. Биографический)

Михайло Ломоносов. Во славу Отечества. (Фильм 3, серия 1. Биографический)

Михайло Ломоносов. Во славу Отечества. (Фильм 3, серия 1. Биографический)

Ломоносов биография | Кратчайшая биография Михаила Ломоносова

Ломоносов биография | Кратчайшая биография Михаила Ломоносова
Поделиться или сохранить к себе:
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я даю согласие на обработку персональных данных, принимаю Политику конфиденциальности и условия Пользовательского соглашения.