Регресс в истории языка + видео обзор

Проблема развитости языка

Можно ли считать один язык развитым, а другой неразви­тым? Может ли один язык быть более развитым, чем другой? Эти вопросы оказываются достаточно сложными для решения.

Магомет Измаилович Исаев полагает, что у понятия «раз­витость языка» есть две стороны — внутриструктурная и функциональная.

S Возникновение, эволюция и развитие языка

Регресс в истории языка Регресс в истории языкаФункциональная развитость отражает прежде всего мно­гообразие общественных функций языка. Развитый язык есть у общества, находящегося на высоком уровне развития произ-водства, имеющего богатую культуру, технику и общественно-политическую жизнь.

Развитость в этом смысле отражается:

• в богатстве лексики разных тематических пластов;

• в широте стилистической дифференциации языковых
средств (у примитивных народов в языке выделяются только
разговорный и фольклорно-сказочный стили);

• в многообразии функций языка (на данном языке есть
художественная, научная литература, выходит периодика, ве­
дется обучение, государственная, хозяйственная, правовая и
общественно-политическая деятельность, осуществляется ра­
дио и ТВ вещание, ведется частная переписка и т. д.).

С этой точки зрения есть функционально развитые и функционально неразвитые языки. Важно помнить, что функ­циональная развитость языка — это производное от уровня развития общества, в котором он используется.

Внутриструктурная развитость не дает оснований раз­личать развитые и неразвитые языки. Наличие или отсутст­вие грамматического рода, большого количества падежей, сложной системы времен не свидетельствуют о развитости или неразвитости языка — все это переменчиво и во многом обусловлено случайными факторами. Кроме того, как пока­зывает практика, каждый язык как структурно-системное об­разование полностью обслуживает коммуникативные по­требности того общества, в котором он в данный момент функционирует.

Таким образом, язык может быть функционально разви­тым или неразвитым, но не может быть структурно развитым или неразвитым.

С проблемой развитости языка связана и теоретическая проблема прогресса в языке. Неоднократно ученые пытались ответить на вопрос, является ли диахроническое изменение системы языка прогрессом, регрессом или оно нецеленаправ­ленно.

124___________________________________________ Тема 3

Развитие языка — приспособление к условиям его функ­ционирования, обогащение словаря, усложнение системы, рас­ширение общественных функций языка, появление и совер­шенствование письменности и др. — несомненно, отражают прогресс, который обусловлен прогрессом общества — носи­теля этого языка.

Регресс языка состоит прежде всего в сужении и сокраще­нии его функций, это тоже теснейшим образом связано с теми или иными процессами развития общества.

Вместе с тем изменения, отражающие эволюцию языко­вой системы, нецеленаправленны, безразличны для прогресса: многие звуковые изменения, изменения в морфологических парадигмах и др. не влияют на качество выполнения им своей основной коммуникативной функции для народа, который им пользуется.

Источник

О «регрессе» и «прогрессе» в истории языков

Античность, средние века, эпоха Возрождения не знали исторического подхода к языку. Зримые изменения оценивались как «порча» языка, нежелательное отклонение от образцов.

Никогда позже за исключением, может быть, концепции Н. Я. Марра, не создавались столь смелые теории, в которых было стремление найти единый закон в истории разных языков. Вместе с тем никогда исторический процесс в языке и различия между языками не трактовались так субъективно-метафорически и резко.

Никогда позже в языкознании исторические исследования не были так тесно связаны с лингвистической типологией — ее фундамент заложили именно компаративисты «первого призыва».

Терминологический экскурс: основные понятия типологии языков

Лингвистическая типология изучает типы (разновидности) строения языков безотносительно к их родственным связям и ареальным контактам. В морфологической типологии (а это хронологически первая и наиболее разработанная из типологических классификаций) принимаются во внимание, во-первых, способы выражения грамматических значений и, во-вторых, характер соединения в слове его значимых частей (морфем).

В языках мира существуют две основные группы способов выражения грамматических значений: 1)синтетические способы и 2) аналитические. Для синтетических способов характерно соединение грамматического показателя с самим словом (в этом мотивированность термина синтетический[108]); таким показателем, вносящим грамматическое значение «внутрь слова», может быть окончание, суффикс, приставка, чередование звуков (теку — течет — поток), изменение ударения (ноги — ноги) и некоторые другие средства. Общей чертой аналитических способов является выражение грамматического значения за пределами слова, отдельно от него — например, с помощью предлогов, союзов, артиклей, вспомогательных глаголов и других служебных слов, а также с помощью порядка слов и общей интонации высказывания[109].

В большинстве языков есть и аналитические и синтетические средства выражения грамматических значений, однако их удельный вес бывает разным. Например, в русском языке синтаксическая функция существительного выражается прежде всего падежными окончаниями (т. е. синтетически), поэтому порядок слов относительно свободный, ср.: Баня встретил Машу и Машу встретил Баня. Однако иногда, сравнительно редко, окончания разных падежей совпадают, и тогда используется аналитическое средство — порядок слов. Например, в предложении Бытие определяет сознание только порядок слов указывает, что бытие — это подлежащее, а сознание — дополнение; при изменении порядка слов изменятся синтаксические роли существительных, а значит, и смысл всего предложения, ср.: Сознание определяет бытие. Рассмотренный случай демонстрирует достаточно обычную для русского языка пропорцию синтетических и аналитических средств грамматики: синтетические способы используются чаще, однако есть и аналитические возможности.

К языкам синтетического строя принадлежат все славянские языки (кроме болгарского), санскрит, древнегреческий, латынь, литовский, якутский, немецкий, арабский, суахили и многие другие. Языки с развитым словоизменением, которое сопровождается чередованиями (речь, изрекать, прорицать, пророк), иногда называют флективными[110]

К языкам аналитического строя относятся все романские языки, болгарский, английский, датский, новогреческий, новоперсидский и многие другие. Аналитические способы в этих языках преобладают, однако в той или иной мере используются и синтетические грамматические средства. Языки, в которых почти отсутствуют возможности синтетического выражения грамматических значений (как в китайском, вьетнамском), в XIX в. называли аморфными (бесформенными), т. е. как бы лишенными формы.

Есть языки, в которых корень слова, напротив, оказывается настолько «переобремененным» разными служебными и зависимыми корневыми морфемами, что такое слово превращается по смыслу в предложение, но при этом остается оформленным как слово. Такое устройство «слова-предложения» называют инкорпорацией (лат. incorporatio — включение в свой состав, от лат. in — в и corpus — тело, единое целое), а соответствующие языки — инкорпорирующие, или полисинтетические (некоторые индейские языки, чукотский, корякский и др.).

В агглютинативном слове границы между морфемами вполне отчетливы, при этом каждая служебная морфема имеет только одно грамматическое значение и каждое значение выражается всегда одной морфемой. Структура агглютинативного слова представляется прозрачной и достаточно рациональной, не случайно в эсперанто слова устроены именно агглютинативно (см. с. 113 — 115). Агглютинативных языков на Земле много: это все языки тюркской семьи, некоторые финно-угорские, грузинский, японский, корейский, суахили и др.

Таковы основные понятия морфологической типологии языков. Подробно см.: Реформатский 1967, 263 — 317, 450 — 464; Маслов 1987, 230 — 237.

Теперь вернемся к опытам исторической и оценочной интерпретации типов грамматического устройства языков.

Компаративисты старшего поколения видели в морфологических типах языков ступени единого процесса языкового развития. Наиболее древним они считали аморфный строй языков, где фраза состояла из односложных слов-корней, лишенных всяких служебных морфем, как бы не оформленных. Затем агглютинация и последовавшие фузионные процессы привели к появлению флексии, звуковых чередований. Флективная морфология, следовательно, здесь рассматривалась как высший этап грамматического развития, а утрата флексии — как упадок языка.

Романтическая идеализация далеких времен и увлечение биологическими аналогиями между языком и живым организмом привели А. Шлейхера к мысли о деградации языка. Вместе с флексией, писал он, языки утрачивают богатство форм и способность к развитию; «историческое время» (т. е. после начала письма) — это период распада языка, «история — враг языка».

В. Гумбольдт, веря в преимущества флективного строя, не сводил, однако, достоинства языка к достоинствам грамматики. В истории языков он видел процесс непрерывного совершенствования языка как «органа внутреннего бытия» народа. Прогресс в языке, таким образом, Гумбольдт связывает с поступательным движением общества, с духовным совершенствованием народа.

Младограмматики (последняя треть XIX в.) отказались от многих идей ранней компаративистики: от теории единого глоттогонического процесса и исключительности флексии, от романтического противопоставления доисторического расцвета языков и их последующей деградации. Вместе с тем позитивисты-младограмматики отказались и от попыток оценивать историю языков, видеть в ней прогресс или регресс.

XX век в основном сохраняет осторожность в оценках и общих построениях. Одной из «неосторожных», не доказанных и в целом не принятых глобальных гипотез было учение Н.Я.Марра о едином глоттогоническом процессе. По Марру, языки в своем развитии проходят следующие стадии: 1) аморфную, 2) аморфно-синтетическую, 3) агглютинативную, 4) флективную. Стадии соответствуют определенным общественно-экономическим формациям. Подобно революционной смене одного типа общества другим, учил Марр, переход из одной стадии в другую происходит скачкообразно, как коренная качественная ломка языка. (О Марре и его «новом учении о языке», ставшем официальной «марксистской» концепцией советского языкознания до 1950 г., см. Алпатов 1991.)

В работах И. И. Мещанинова 30 — 40-х гг., создававшихся в русле марровской стадиальной типологии, складывалась теория единого синтаксического развития языков мира: от древнейшего синкретизма слова и предложения через инкорпорацию к посессивному, эргативному и, наконец, номинативному строю предложения. Однако позже И. И. Мещанинов отказался от трактовки синтаксических типов языков в качестве стадий языкового развития.

Становится все более очевидным, что прогресс в языке, его совершенствование нельзя связывать с тем или иным типом грамматического устройства. Воздерживаются от оценочных суждений крупнейшие типологи мира Э. Сепир, Ж. Вандриес. Не принята теория О. Есперсена, который считал развитие аналитизма прогрессом в языке. Скорее скептичным было отношение к гипотезе «спиралеобразного» развития языков X. Габеленца. В. Скаличка, в 30-х гг. изучавший возможность связи определенного типа языка с ускоренным культурным развитием, впоследствии отказался от этих попыток. Вместе с тем В. Скаличка писал: «Мы не утверждаем, что подобных связей вообще не существует, а констатируем только, что они пока неизвестны» (Новое в лингвистике 1963, 25).

Итак, в истории языков не удается обнаружить единого направления грамматического развития и, таким образом, представить историю языков как движение к определенному типу грамматического устройства. Констатируя, например, усиление аналитических тенденций в современных славянских языках, следует помнить, что в целом аналитические способы древнее флексии, что в истории языков известна не только смена синтетического строя аналитическим, но и обратное движение (например, в китайском, тибетском языках). Нет оснований также считать универсальной тенденцию к агглютинативному сцеплению морфем. Если сомнительно существование единых путей грамматического развития, то еще меньше оснований связывать изменения в типологических чертах языка с его прогрессом или регрессом. Все это именно изменения, а не совершенствование языка.

Дата добавления: 2015-01-19 ; просмотров: 813 ; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

Источник

Ох, чудит мозг эмигранта, или Что такое языковая регрессия?

«Надо заслайсить сыр, почекай, он, кажется, был у нас в бейсменте» — вас удивляет эта фраза? Но чем невинная просьба проверить, не осталось ли в подвале сыру, который стоит порезать к столу, хуже, чем наше естественное желание фолловить новых френдов, чекиниться в очередной локации, проапгрейдить приложения в смартфоне.

Впрочем, разница все же есть. Мы используем языковые заимствования, как правило, чтобы продемонстрировать свою продвинутость, знание темы, следование современным тенденциям. А вот наши соотечественники, переехавшие за границу, так говорят в силу любопытного, но вполне закономерного явления, — языковой регрессии, плавной утраты родного языка после смены места жительства и под воздействием местного наречия другой языковой среды.

У явления language attrition две стадии: L1 (примитивизация синтаксиса, обеднение словарного запаса, появление акцента), а также L2 (полный лингвистический распад всех систем родного языка — морфологии, фонетики, синтаксиса — на фоне диффузии двух языков друг в друга). Причем, как уверяют ученые, достичь абсолютной грамотности в обоих языках, как правило, уже невозможно.

Что влияет на LA

Чем раньше человек оказывается в новой языковой среде, тем быстрее забывает родной язык и осваивает чужую речь: примерно до 12 лет синаптические связи, формирующиеся в мозгу, более гибкие и адаптивные. В зрелом возрасте уже не получится полностью забыть родной язык, но изрядно повредить его — запросто.

Зависит регрессия и от частоты применения языка. Бывает, что иммигранты живут обособлено и не общаются с носителями языка — тогда и регрессия у них не проявлена. А вот если они активно общаются внутри диаспоры билингвов, то регрессия ускоряется, причем на нее наслаивается так называемый «code-switching» — постоянное перепрыгивание из одного языка в другой при разговоре. Оба собеседника знают, что поймут друг друга, и не напрягаются, чтобы совершенствовать неродной язык.

Регресс в истории языка

Связь с родным языком может ослабляться и из-а негативных эмоций или психотравм (например, расправы). В исследовании немцев-евреев, которые бежали из Германии в годы Второй мировой войны, ученые увидели, что испытуемые владеют немецким языком гораздо хуже, чем те евреи, которые эмигрировали в самом начале преследования, и погромы их не коснулись.

Факторы, которые сдерживают языковую регрессию, — это грамотность, образование, общая склонность к изучению языков.

Проявления регрессии

Впрочем, сами лингвисты склоняются к мысли, что даже у языковой эрозии есть бонусы, которые она дает людям — например, упрощает коммуникацию. Главное — не сжигать всем мосты: если человека снова погрузить в родную языковую среду, его мозг восстановить подавляющее большинство пробелов.

А если у меня такое?

Даже если вы не билингв, но заметили, что с русским языком стало «не айс», самое время взять дело в свои руки и пройти новый курс Викиум «Идеальный русский». За десять уроков вы научитесь грамотно и красиво излагать мысли, расширите свой тезаурус, обретете чудесное облако синонимов, которое позволит обходиться без упрощений и заимствований и перестанете сталкиваться с непониманием в личной и деловой жизни.

Источник

Пособие для студентов гуманитарных вузов и учащихся лицеев аспент пресс

ИЗМЕНЕНИЕ ИЛИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ?


(ОБ ОЦЕНКАХ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ЯЗЫКОВ)


О «регрессе» и «прогрессе» в истории языков

Античность, средние века, эпоха Возрождения не знали исторического подхода к языку. Зримые изменения оценивались как «порча» языка, нежелательное отклонение от образцов.

Никогда позже за исключением, может быть, концепции Н. Я. Марра, не создавались столь смелые теории, в которых было стремление найти единый закон в истории разных языков. Вместе с тем никогда исторический процесс в языке и различия между языками не трактовались так субъективно-метафорически и резко.

Никогда позже в языкознании исторические исследования не были так тесно связаны с лингвистической типологией — ее фундамент заложили именно компаративисты «первого призыва».

Терминологический экскурс: основные понятия типологии языков

Лингвистическая типология изучает типы (разновидности) строения языков безотносительно к их родственным связям и ареальным контактам. В морфологической типологии (а это хронологически первая и наиболее разработанная из типологических классификаций) принимаются во внимание, во-первых, способы выражения грамматических значений и, во-вторых, характер соединения в слове его значимых частей (морфем).

В большинстве языков есть и аналитические и синтетические средства выражения грамматических значений, однако их удельный вес бывает разным. Например, в русском языке синтаксическая функция существительного выражается прежде всего падежными окончаниями (т. е. синтетически), поэтому порядок слов относительно свободный, ср.: Баня встретил Машу и Машу встретил Баня. Однако иногда, сравнительно редко, окончания разных падежей совпадают, и тогда используется аналитическое средство — порядок слов. Например, в предложении Бытие определяет сознание только порядок слов указывает, что бытие — это подлежащее, а сознание — дополнение; при изменении порядка слов изменятся синтаксические роли существительных, а значит, и смысл всего предложения, ср.: Сознание определяет бытие. Рассмотренный случай демонстрирует достаточно обычную для русского языка пропорцию синтетических и аналитических средств грамматики: синтетические способы используются чаще, однако есть и аналитические возможности.

К языкам синтетического строя принадлежат все славянские языки (кроме болгарского), санскрит, древнегреческий, латынь, литовский, якутский, немецкий, арабский, суахили и многие другие. Языки с развитым словоизменением, которое сопровождается чередованиями (речь, изрекать, прорицать, пророк), иногда называют флективными 110

К языкам аналитического строя относятся все романские языки, болгарский, английский, датский, новогреческий, новоперсидский и многие другие. Аналитические способы в этих языках преобладают, однако в той или иной мере используются и синтетические грамматические средства. Языки, в которых почти отсутствуют возможности синтетического выражения грамматических значений (как в китайском, вьетнамском), в XIX в. называли аморфными (бесформенными), т. е. как бы лишенными формы.

Есть языки, в которых корень слова, напротив, оказывается настолько «переобремененным» разными служебными и зависимыми корневыми морфемами, что такое слово превращается по смыслу в предложение, но при этом остается оформленным как слово. Такое устройство «слова-предложения» называют инкорпорацией (лат. incorporatio — включение в свой состав, от лат. in — в и corpus — тело, единое целое), а соответствующие языки — инкорпорирующие, или полисинтетические (некоторые индейские языки, чукотский, корякский и др.).

В агглютинативном слове границы между морфемами вполне отчетливы, при этом каждая служебная морфема имеет только одно грамматическое значение и каждое значение выражается всегда одной морфемой. Структура агглютинативного слова представляется прозрачной и достаточно рациональной, не случайно в эсперанто слова устроены именно агглютинативно (см. с. 113 — 115). Агглютинативных языков на Земле много: это все языки тюркской семьи, некоторые финно-угорские, грузинский, японский, корейский, суахили и др.

Таковы основные понятия морфологической типологии языков. Подробно см.: Реформатский 1967, 263 — 317, 450 — 464; Маслов 1987, 230 — 237.

Теперь вернемся к опытам исторической и оценочной интерпретации типов грамматического устройства языков.

Компаративисты старшего поколения видели в морфологических типах языков ступени единого процесса языкового развития. Наиболее древним они считали аморфный строй языков, где фраза состояла из односложных слов-корней, лишенных всяких служебных морфем, как бы не оформленных. Затем агглютинация и последовавшие фузионные процессы привели к появлению флексии, звуковых чередований. Флективная морфология, следовательно, здесь рассматривалась как высший этап грамматического развития, а утрата флексии — как упадок языка.

Романтическая идеализация далеких времен и увлечение биологическими аналогиями между языком и живым организмом привели А. Шлейхера к мысли о деградации языка. Вместе с флексией, писал он, языки утрачивают богатство форм и способность к развитию; «историческое время» (т. е. после начала письма) — это период распада языка, «история — враг языка».

В. Гумбольдт, веря в преимущества флективного строя, не сводил, однако, достоинства языка к достоинствам грамматики. В истории языков он видел процесс непрерывного совершенствования языка как «органа внутреннего бытия» народа. Прогресс в языке, таким образом, Гумбольдт связывает с поступательным движением общества, с духовным совершенствованием народа.

Младограмматики (последняя треть XIX в.) отказались от многих идей ранней компаративистики: от теории единого глоттогонического процесса и исключительности флексии, от романтического противопоставления доисторического расцвета языков и их последующей деградации. Вместе с тем позитивисты-младограмматики отказались и от попыток оценивать историю языков, видеть в ней прогресс или регресс.

XX век в основном сохраняет осторожность в оценках и общих построениях. Одной из «неосторожных», не доказанных и в целом не принятых глобальных гипотез было учение Н.Я.Марра о едином глоттогоническом процессе. По Марру, языки в своем развитии проходят следующие стадии: 1) аморфную, 2) аморфно-синтетическую, 3) агглютинативную, 4) флективную. Стадии соответствуют определенным общественно-экономическим формациям. Подобно революционной смене одного типа общества другим, учил Марр, переход из одной стадии в другую происходит скачкообразно, как коренная качественная ломка языка. (О Марре и его «новом учении о языке», ставшем официальной «марксистской» концепцией советского языкознания до 1950 г., см. Алпатов 1991.)

В работах И. И. Мещанинова 30 — 40-х гг., создававшихся в русле марровской стадиальной типологии, складывалась теория единого синтаксического развития языков мира: от древнейшего синкретизма слова и предложения через инкорпорацию к посессивному, эргативному и, наконец, номинативному строю предложения. Однако позже И. И. Мещанинов отказался от трактовки синтаксических типов языков в качестве стадий языкового развития.

Становится все более очевидным, что прогресс в языке, его совершенствование нельзя связывать с тем или иным типом грамматического устройства. Воздерживаются от оценочных суждений крупнейшие типологи мира Э. Сепир, Ж. Вандриес. Не принята теория О. Есперсена, который считал развитие аналитизма прогрессом в языке. Скорее скептичным было отношение к гипотезе «спиралеобразного» развития языков X. Габеленца. В. Скаличка, в 30-х гг. изучавший возможность связи определенного типа языка с ускоренным культурным развитием, впоследствии отказался от этих попыток. Вместе с тем В. Скаличка писал: «Мы не утверждаем, что подобных связей вообще не существует, а констатируем только, что они пока неизвестны» (Новое в лингвистике 1963, 25).

Итак, в истории языков не удается обнаружить единого направления грамматического развития и, таким образом, представить историю языков как движение к определенному типу грамматического устройства. Констатируя, например, усиление аналитических тенденций в современных славянских языках, следует помнить, что в целом аналитические способы древнее флексии, что в истории языков известна не только смена синтетического строя аналитическим, но и обратное движение (например, в китайском, тибетском языках). Нет оснований также считать универсальной тенденцию к агглютинативному сцеплению морфем. Если сомнительно существование единых путей грамматического развития, то еще меньше оснований связывать изменения в типологических чертах языка с его прогрессом или регрессом. Все это именно изменения, а не совершенствование языка.

В чем совершенство языка?

Тем не менее прогресс в развитии языка существует, однако он не связан со сдвигами в «технике» языка, т.е. в его грамматике и в звуковом строе. Совершенствование языка заключается в развитии возможностей выразить новое содержание. Эти возможности определяются, во-первых, богатством словаря, во-вторых, стилистической специализацией языковых средств и видов речи, в-третьих, семантической дифференциацией синонимов.

Не случайно совершенствование языка связано в первую очередь с развитием лексики и стилистики. Лексика в сравнении с фонологией и грамматикой и стилистическая система в сравнении со структурой языка — это внешние, поверхностные области в языке. Поэтому словарь и стилистика наиболее прямо связаны с внеязыковой реальностью, с историей и культурой народа. Отзываясь на изменения во внешних условиях существования языка, они интенсивно и сравнительно быстро меняются и при этом приводят к изменениям в более глубоких, внутренних системах, в том числе к изменениям в языковой «технике» — в типологических чертах языкового строя.

Подобно тому как на современной Земле род Homo представлен единственно видом Homo sapiens, так и все языки находятся на одной ступени эволюции коммуникативных систем человечества. Не существует языков, которые сохранили бы черты предшествующего этапа эволюции, например языка питекантропов или неандертальцев. В устройстве разных языков нет ничего такого, что обрекало бы их на застой или замедленное развитие, как нет и «оптимальных» грамматических типов, которые предопределяли бы преимущества и совершенства соответствующих языков. Все языки обладают равными возможностями выполнять коммуникативные функции, развиваться и совершенствоваться. Однако эти принципиально равные возможности всестороннего развития, в силу социальных причин, оказываются в разной степени реализованными.

Историк культуры, восстанавливая родословную понятия «время», имел основания сказать о языке первых славянских переводов: «философски сырой язык» (Мурьянов 1978, 65). На заре славянской письменности это было действительно так. Зрелость и совершенство пришли позже — вместе с духовным развитием народа, в процессе этого развития. И уже первые переводы, созданные славянскими просветителями, были серьезным и смелым шагом от «философски сырого языка» к совершенному.

Совершенствование языка идет по многим направлениям. В совершенном языке есть имя для всего. Он — как поэт, о котором Блок сказал: «. сочинитель, человек, называющий все по имени. » Совершенный словарь — это не просто большой словарь. Это разнообразный словарь. В нем есть слова обобщающие и слова уточняющие; есть слова, передающие чисто рациональное содержание, и слова, выражающие чувства; есть названия совокупностей, собирательные слова и названия для единичного, отдельного; в нем есть названия для невидимого, неслышимого, неосязаемого.

Дело, однако, не только в лексическом богатстве. Совершенство языка предполагает тонкую стилистическую дифференциацию языковых средств. Стилистическая неоднородность языка позволяет самим выбором слов, форм, конструкций сигнализировать тип общения, характер контакта говорящих, жанр речи, создать атмосферу официальности или непринужденности, ласки или презрения.

Далее, совершенный язык — это способность средствами грамматики передать весь спектр модальных отношений, выразить разнообразные временные и пространственные значения, передать градации качества и количества, тонко дифференцировать причинно-следственные связи, сигнализировать взаимоотношения участников диалога.

Все то, в чем заключается совершенство языка — богатство словаря, функционально-стилистическая специализация языковых средств, углубленная семантическая дифференциация грамматических форм, — не зависит от типологических характеристик языка, но создается в течение веков народом, говорящим на языке. Иными словами, язык совершенствуется в общении. Неразвитый язык — это язык, который мало, узко, ограниченно использовался и потому не выявил свои возможности. Чем продолжительнее и богаче событиями социальная и культурная история народа, чем сильнее и ярче непрерывная литературная традиция, чем интенсивней и многообразней индивидуальная, частная жизнь людей, тем совершеннее язык народа. Н. Г. Чернышевский писал: «Не в том главное дело, каковы формы языка, а в том, каково умственное состояние народа, говорящего языком. Прекрасен язык каждого народа, умственная жизнь которого достигла высокого развития» (Полн. собр. соч. М., 1951. С. 848).

УНИВЕРСАЛЬНОЕ В ИСТОРИИ ЯЗЫКОВ


Закономерности изменений в языках: истоки общности, факторы различий

С точки зрения типологии и лингвистики универсалий четыре тысячи языков Земли, несмотря на различия национальных оболочек, сходны в своих самых существенных чертах и в этом смысле представляют собой единый под всеми широтами и флагами Язык людей. По-видимому, правомерно говорить и о единой Истории языков. Будущая лингвистика диахронических универсалий откроет и объяснит то общее, что объединяет неповторимые в своих конкретных чертах истории отдельных языков. Универсальное в истории языков сильнее всего проявляется в глубинных, фундаментальных закономерностях исторических процессов, подобно тому как структуры языков сходны в главном — в самих принципах устройства языка.

В истории языков есть два рода универсалий: во-первых, в самих принципах и механизмах языковых изменений и, во-вторых, в содержании изменений, т. е. в тенденциях, направлениях развития разных языков.

Универсалии первого рода связаны с ответом на вопрос, почему и как изменяются языки. История каждого конкретного языка уникальна — прежде всего потому, что она осуществляется в своем, неповторимом языковом материале, однако «механизмы» истории едины. Универсальна сама способность и готовность каждого языка изменяться «в ответ» на изменения в потребностях общения и познания. Универсальна вероятностная природа языковых закономерностей, а также соотношение случайности и детерминированности в языковых процессах. Эти наиболее общие универсальные принципы реализуются в более частных закономерностях, носящих, однако, также универсальный характер, — например, закономерности перерастания речевых изменений в языковые; неравномерность изменений разных языков; медленность изменений грамматики в сравнении с изменениями в словаре и т. п.

Общие закономерности, относящиеся к содержанию изменений, связаны с ответом на вопрос о том, куда, в каком направлении развиваются языки. Мы видели, что не существует единой структурной «цели» развития языков — некоего самого совершенного, оптимального типа языковой структуры. Ни аналитизм, ни флексия, ни агглютинация, ни номинативный строй предложения не могут рассматриваться в качестве всеобщего предела языковой эволюции. И все же известная общность в направлении языковых изменений есть. Эта общность — в эволюции отношения человечества к языку, в развитии возможностей использования языка. Таким образом, общее в направлении языковых изменений носит социолингвистический характер.

Основные направления социальной эволюции языков

1. Языковые изменения в конечном счете представляют собой процесс непрерывного совершенствования языка как средства общения и познания. Прогресс языка обусловлен поступательным движением общества, развитием его материальной и духовной культуры. Иными словами, эволюционные процессы в языке представляют собой «самонастройку» языка в ответ на изменения во внешнем мире, т. е. форму связи языка и внеязыковой реальности. Совершенствование сложнодинамических систем, к которым относится язык, заключается в углублении адаптации системы к среде, что достигается усложнением ее строения (структуры). Усложнение структуры выражается в увеличении числа элементов, в количественном росте и специализации функций элементов, в формировании новых уровней и подсистем. При этом адаптации подвергаются в первую очередь более высокие («внешние», «поверхностные») уровни организации системы, что обеспечивает устойчивость внутренних уровней и определенную независимость системы от колебаний внешней среды.

2. В языке возникает и углубляется функциональная (стилистическая) дифференциация языковых средств и складываются функциональные варианты речи. В феномене стилистики значимы два следствия: культурно-историческое и структурно-информационное. Культурно-исторический смысл стилистической дифференциации состоит в коллективном осмыслении языка говорящими (см. с. 44 — 45). С точки зрения теории информации стилистическая дифференциация соответствует наиболее принципиальным направлениям в эволюции сложнодинамических и самонастраивающихся (адаптивных) систем: она означает дифференциацию вероятностей элементов кода и видов текстов. Дифференциация вероятностей является средством колоссального накопления информации в системе и, следовательно, уменьшения энтропии (неупорядоченности, дезорганизованности), достигаемого, однако, без изменения субстанциональных и структурных характеристик системы. Увеличение количества информации в системе усиливает ее отражательные свойства, что способствует углублению адаптации системы к среде. Одновременно накопление информации увеличивает устойчивость системы к воздействиям среды, поскольку дифференциация вероятностей элементов создает возможность точных, локальных реакций и тем самым делает механизм связи гибким, экономным и оперативным.

3. Закономерностью развития языка является формирование вторичной системы плана выражения — письма, что приводит к резкому увеличению коммуникативных возможностей языка и существенно меняет характер использования языка в обществе. Формируется новый тип речи — письменная речь, с присущими ей особенностями порождения и восприятия текста, высокой информативной емкостью и значительно большей эксплицированностью (выраженностью) информации. Становится возможным «молчаливое» общение, при котором коммуниканты разделены в пространстве и/или во времени. Возрастает жанровое разнообразие речи. Традиции письменной речи (конкретного языка) во многом определяют характер его стилистической дифференциации. При этом история письменности в различных социумах состоит в расширении функций и сфер использования письма, в преодолении исключительности письменной речи, типичной для ранних этапов ее существования.

4. История взаимоотношений языка и общества характеризуется возрастанием роли языка в жизни общества. Это обусловлено некоторыми общими тенденциями развития человеческого общества, такими, как интеллектуализация производства, усложнение социальной организации общества, удлинение сроков обучения, развитие каналов коммуникации, углубление личностного своеобразия каждого человека. В результате расширяются сферы использования и объем функций языка. Удлиняется «языковое существование» каждого человека: растут те ежедневные часы, в которые человек говорит, слушает, читает, пишет, размышляет.

По мере возрастания роли языка в жизни людей расширяются возможности социума регулировать языковые аспекты коммуникации.

Возрастание роли языка в жизни общества представляет собой частный случай некоторых более общих закономерностей в эволюции систем.

Современная наука признает решающую роль кодовых связей при переходе от неживых систем к живым и в процессе последующей биологической эволюции. Место некоторой системы в эволюционном ряду предбиологических и биологических систем определяется ее способностью различать в любом воздействии внешней среды две группы свойств: параметрические, относящиеся только к количеству и материальной природе воздействия (количество массы определенного вещества; количество энергии определенного вида и т. п.), и кодовые свойства, которые относятся к организации данного воздействия как сообщения (например, временные, пространственные характеристики воздействия). «Любые организованные системы в какой-то мере разделяют кодовую часть воздействия и параметрическую. Появление жизни есть выражение этой тенденции, доведенной до крайней известной степени. Мост между живым и неживым состоит из динамических организаций, в которых коды управляют параметрическими процессами. Эволюция от простейших к сложным формам жизни есть постепенное развертывание кодовых механизмов» (Николаев Л. А. Основы физической химии биологических процессов. М., 1976. С. 102 — 103).

В человеческом обществе мы находим дальнейшее развитие эволюционных тенденций к усилению кодового взаимодействия системы и внешней среды. Роль коммуникативных систем в обществе аналогична функциям нервной системы в организме: все это средства связи с внешней средой и саморегуляции. Поэтому уровень развития коммуникативных систем и каналов связи, интенсивность информационных процессов можно рассматривать как меру социальной организации общества. Естественно, что общественному прогрессу соответствует возрастание роли важнейшего средства общения — языка.

Источник

Видео

Испанский | моя история изучения, полезные ресурсы, мотивация

Испанский | моя история изучения, полезные ресурсы, мотивация

Прогресс регресс общества | сущность свойства критерии | Подготовка ЕГЭ общество кратко и понятно |

Прогресс регресс общества | сущность свойства критерии | Подготовка ЕГЭ общество кратко и понятно |

Прогресс и регресс: сущность, черты, различия [подготовка егэ обществознание кратко и понятно]

Прогресс и регресс: сущность, черты, различия [подготовка егэ обществознание кратко и понятно]

31. ДИАЛЕКТИКА. Прогресс и регресс

31. ДИАЛЕКТИКА. Прогресс и регресс

01. Прогресс и регресс в духовном поиске

01.  Прогресс и регресс в духовном поиске

Регресс и суброгация. Что за странные слова?

Регресс и суброгация. Что за странные слова?

Психологическое направление в языкознании

Психологическое направление в языкознании

Обращение к верующим - Жак Фреско

Обращение к верующим - Жак Фреско

Славянское язычество за 10 минут: все что надо знать!

Славянское язычество за 10 минут: все что надо знать!

Все Потеряли ДАР РЕЧИ От Этого Выступления Илона Маска | Илон Маск Советы Молодым

Все Потеряли ДАР РЕЧИ От Этого Выступления Илона Маска | Илон Маск Советы Молодым
Поделиться или сохранить к себе:
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я даю согласие на обработку персональных данных, принимаю Политику конфиденциальности и условия Пользовательского соглашения.